произведения И.Карасева


	// Главная //История // События // Литература // Рецензии // Архив // Пректы // Книжная лавка // Отзывы //
	ИСТОРИЯ НОВОСТИ ЛИТЕРАТУРА - проза - поэзия - драма - публицистика РЕЦЕНЗИИ	◄НА АВТОРСКУЮ СТРАНИЦУ ПОДБОРКА РАССКАЗОВ
		ВОЛОС И ДОЖДЬ Жил на Небе Дождь. Нашел он как-то зеркало. Посмотрел в него и увидел там Землю. На Земле возникло темное бесформенное существо как отражение Дождя. Вместо радужных струй тело существа покрывали зловонные медвежьи волосы. Дождь искал с ним встречи, но существо было пугливо и недоверчиво. Тогда Дождь выманил чудище из чрева земли кусочком сахара и спросил его имя. – Волос, – ответило оно после долгих лет молчания. И это было первое слово, произнесенное на Земле. Несмотря на пугающий вид, Волос был славным собеседником, и Дождь часто бродил с ним вдоль берега моря. Они слушали шум еще не родившихся лесов и крики еще не созданных птиц. Однажды море вынесло на берег древесную корягу, и Дождь втайне от Волоса решил сделать из нее человека. Но Волос все видел, схоронившись среди черных камней, и когда Дождь спрятал творение своих рук в морском песке, тот вышел из своего укрытия. Волос добавил человеческому телу, как ему казалось, недостающие части: вторую руку, вторую ногу, еще один глаз и ухо. – Что ты наделал, волосатая обезьяна! – закричал, возвратившись, Дождь. – Ведь я хотел, чтобы человек только правые дела совершал, только правою дорогой ходил, одну правду слушал и одну истину видел... – А знаешь ли ты, бестелесное убожество, – завопил Волос, – как бы твой человек на одной ноге ходил, и не грустно ли было ему смотреть на мир всего сквозь одну щель в его голове? Мог ли человек объять своего Отца лишь одной рукой? После этого случая Волос и Дождь не разговаривали друг с другом. Каждый сидел в своей норе и копил злобу. «Хорошо, что нас двое, – думал Дождь. – Если бы нас было, например, четверо, то человек ходил бы на четвереньках». А Волос недоумевал: «Зачем вообще Дождь создал человека? Давно ли он сам был создан собственным братом?» После долгих веков уединения Дождь внезапно обнаружил себя и принудил Волоса поделить между собой мир. Дождь обратил Землю в репу и сказал: –Тебе я отдаю Верх, себе же забираю Низ. «Какая разница, – подумал Волос, – ведь обе части составляют один предмет». Но после заметил, что корень репы слаще листьев ботвы. Он пришел к Дождю и потребовал передела. – Хватит тебе, – сказал Волос, – поцарствовал ты внизу. Давай теперь меняться местами. – Хорошо, – ответил Дождь и, превратив Землю в яблоневое дерево, сам занял его крону с плодами, а Волоса поселил в корневище. Смекнул Волос, что корни яблони и репы – разные вещи, да поздно было. Уговор – есть уговор. Стал тогда Волос воровать яблоки с дождевого дерева. Разгневался Дождь и наслал на Землю потоп в виде нескончаемого ливня. Но и Волос – не промах: он посеял бурю. Страшная непогода воцарилась в мире и никто не мог одержать верх. Вода то растекалась океаном, то поднималась вверх синей тучей. После снова лил Дождь, и снова Волос вызывал бурю. Когда же им надоело попусту тратить силы, то решили они пойти на мировую. И договорились, что отныне вечно будет жить на небесах буря, и до скончания века на Земле будет плескаться океан. Соединять же два мира – воды и ветра – должен радужный мост. Как-то раз поехали они друг к другу в гости. Дождь сел на белого быка, а Волос – на черного. Встретились они на середине Радуги, и никто не хотел уступать дорогу. Так и убрался каждый восвояси. Однако Дождь попытался проникнуть в царство Волоса ночью. Но к этому времени Радуга стала тоньше волоска. Оступился Дождь и обронил в воду свой золотой гребешок. Наутро явился Волосу образ на воде. – Верни мой гребень, – сказал Дождь. – Верну, – отвечал Волос, – если подаришь мне душу человеческую. Мрачным стал Дождь и ничего не ответил, но через некоторое время нарядился перевозчиком, сел в лодку и поплыл по океану. Видит – на воде сидит, точно черный лебедь, Волос, гриву свою золотым гребешком чешет. Увидел Волос Дождя и не узнал. – Эй, старик, – кричит Волос, – перевези меня через океан. Хочу посмотреть, где кончается мир. – А чем оплатишь мою услугу? – У меня ничего нет, – притворяется сиротинушкой Волос и прячет за пазуху гребень. –Ладно, – улыбается лодочник, – садись так. Волос садится в лодку и они плывут по бескрайним просторам мирозданья. Весло перевозчика мерно постукивает о поверхность воды. – Ох, что-то тоскливо, лодочник. – Правда твоя, дяденька, – прячет в усах улыбку Дождь и начинает песнь: Как потеря затерялась В синем море-океане, И в чужой руке укрылась. Кто со дна ее достанет? Кто мне снова выльет в кузне Из слезы соленой солнце. Кто ее оправит в жемчуг И положит на оконце? – Это что за потеря у тебя такая? – настороженно зашевелил ушами Волос. – Да это я, – отвечает Дождь, – говорю, что солнце садится в воду, и никто не может его остановить. Я из рыбы сделал лодку, Из кости весло я сделал. И пустился в путь далекий, В океан я вышел смело, У весла спросил совета, Я у лодки вызнал тайну, И теперь мне все известно, Все к концу и путь мой дальний. – Это что за весло у тебя такое, – спрашивает Волос, – что ты с ним советуешься? – Весло мое, – отвечает Дождь, – преисполнено вселенской мудрости. Оно знает, что было и что будет. Стоит приложить его к уху. – Ну-ка, – загорелся Волос, – приложи свое весло к моему уху. Дождь, не долго думая, размахнулся веслом и со всей силы ударил им Волоса по голове. – Эх, тяжела твоя мудрость и проворна: в одно ухо вскочила, да из другого выскочила, – вскрикнул Волос и, упав в воду, превратился в огромную щуку. Долго гнался за Волосом Дождь. Вот он скачет на белом коне с копьем наперевес, а между копыт его восьминогого коня вьется Волос, приняв обличив змеи. Волос прячется то в воде, то в дереве, то в камне, но везде Дождь узнает его. Тогда Волос укрывается в человеке, проникая через его кожу волосяным покровом. Дождь заносит свой сверкающий меч над человеческой головой, но в последний миг ему становится жаль портить творение своих рук. Дождь спрыгивает с коня и бежит по острым камням вдоль берега океана, сбрасывая с себя шлем и кольчугу. Вослед ему недоуменно смотрит человек: Дождь переворачивает зеркало обратной стороной и укрывается в светящемся облаке. Может быть, завтра он снова заглянет в зеркало и кто знает, что в нем отразится. ВЫРЯ На берегу Сухозера, близ тенистых болот жило чудовище. То ли жаба, то ли паук, то ли утка. Был у него лишь один глаз, да и тот мутный да выпученный. Рыло оно на зиму норы, где и устраивало себе гнезда из мягкой соломы. Люди называли его Вырей болотной. Была Выря одинокой и часто маялась от безделья. Сидит Выря на дереве, перепонки на ногах чистит, утиный нос о кору чешет. - Ох, тоскливо мне да тошнехонько! Пойду-ка я в деревню, съем кого-нибудь. Чуть стемнело, взяла она посох и поковыляла. Идет Выря, в носу ковыряет, утиной лапкой по земле постукивает, какую-то песню бормочет. Подходит она к первой избе и слышит, как баба девочку ругает: – Не будешь спать, сейчас тебя Выре болотной отдам! Обрадовалась Выря, стала ждать, когда ей баба девочку отдаст, да так и не дождалась. – Ладно,– подумала она,– не сегодня, так завтра. Спряталась Выря под порогом и стала ждать, когда девочка одна останется. Вот наутро пошла баба корову доить, а Выря шасть в хату, где девочка спала. Увидела она Вырю и нисколько не испугалась. – Та ли ты Выря, которой меня мамка пугает? – Она самая,– ответила Выря лупоглазая и облизнулась.– Пойдешь ко мне жить? Будем с тобой на лягушках кататься, мухоморы есть, болотный чай пить. – Пойду,– сказала девочка и потянулась к Выре. Схватила ее Выря под мышку и поволокла к себе в нору. Бежит Выря, торопится, язык на плечо закинула, чтобы легче бежать было. А девочка кричит, подзадоривает: - Быстрее, Выря, еще быстрее! Пришла мать домой – нет нигде дочери. Увидела на полу мокрые утиные следы и только руками всплеснула. А девочка стала у Выри жить да забот не знать. Выря ее и причешет, и умоет, и спать уложит. На ночь сказку расскажет, да такую, какой девочка и слыхом не слыхивала. Зимовали они в теплой норе, на заячьем меху, а летом Выря делала девочке гнездо на сосне, выстилала его сухим мхом и каждую ночь не смыкала над ней глаз. Научилась девочка у Выри мухоморы есть, корешки да ягоды собирать и выросла красавица-раскрасавица. Выря на нее нарадоваться не могла. Сколько лет прожила девочка у Выри – неведомо, но загрустила она по дому, затосковала. Стала проситься к матери. Долго не соглашалась Выря. Но как-то летом снесла она золотое яйцо, дала его девочке и сказала: – Ступай с миром, ненаглядная моя, но если чего понять не сможешь – разбей это яйцо, и все прояснится. Пришла девочка в деревню, а там ее никто не узнает, да и сама она дома своего никак найти не могла. А когда нашла, то испугалась ветхости и заброшенности его. Искала она мать свою, но не нашла даже могилы. Вспомнила она тут о золотом яйце, что дала ей Выря. Села девочка на порог и разбила его. Раздался щелчок, будто кто выстрелил, и сделалась она старой-престарой. Все вдруг понятно ей стало, да поздно было. САМОЕ ПРЯМОЕ ДЕРЕВО Жил на свете дровосек. Жил, не тужил, пока не дошел до него слух, что царь ищет самое прямое дерево. И того, кто укажет на это дерево, одарит своею милостью. Взял дровосек топор и пошел в лес. Издали все деревья казались прямыми, но стоило подойти поближе, как сразу становились заметны пороки. Самое прямое дерево вблизи казалось кривым и уродливым. Стал дровосек рассматривать деревья и удивился, что раньше не замечал странных узоров их коры. Кора разламывалась, и из-под нее выползали насекомые. Увидел дровосек, как шершава поверхность дерева, как изломаны ветки, и отошел в сторону. Так и не нашел дровосек самого прямого дерева. Посмотрел он издали на лес, и деревья опять стали стройными и прямыми, словно вычерченными по линейке. Понял дровосек, что прямота – удел больших расстояний. Даже ухабистая дорога издали кажется ровной, словно нить. Чем ближе мы подходим к вещи, тем более искривляются ее очертания. Кривизна проявляется в малом. Как кривы и отвратительны обитатели древесных расщелин, которые издали не заметны, однако и в самой близи они перестают существовать. Понял это дровосек. Понял и рассмеялся. МЕДВЕДЬ В одной деревне жил мужик. И любил он рядиться медведем и пугать деревенских. Наденет, бывало, медвежью шкуру и засядет у колодца. Вечером идут бабы за водой, а он на них из кустов как зарычит. Те – врассыпную, а мужику смех. Особо любил мужик выходить на дорогу и пугать заезжих путников. Так, запугает их до смерти и веселится, в ладоши бьет. Залез как-то мужик под мост и стал ждать, кто по нему пойдет. Вдруг видит, идет по мосту человек с седыми волосами и во всем черном. Бросился к нему мужик и закричал медведем. Но странник нисколько не испугался, только бровь одна чуть приподнялась. – Надо же, сущий медведь,– сказал он, печально улыбнувшись,– медведь ты и есть. Сказал и пошел себе прочь. Удивился мужик, хотел было догнать странника, да упал на четвереньки. Попытался скинуть с себя медвежью шкуру, но не тут-то было. Увидел мужик свое отражение в тихой реке да так и обмер. И понеслось над лесом рычание настоящего старого медведя. ПОЛЬЗА Жил в деревне крестьянин Гнат. Выйдет он, бывало, поле пахать, увидит сверчка и долго думает: а полезен ли он, а не вредит ли тот посевам и не поедает ли зерен? Станет траву косить, увидит кукушку и не может решить: а полезна ли она? Ведь та не жнет и не пашет, не воспитывает детей, как он. Стоит ли жить, – недоумевал Гнат, – если от тебя никакой пользы, если ты не видишь плодов своего труда. Однажды Гната увидела старая мышь. – Эко диво! – удивилась та и, позвав своих детей, сказала: – Посмотрите какая гора. – Это не гора, матушка, – сказал один мышонок. – Это слон, который вытаптывает наши жилища. – Какой же это слон, – сказал второй, – это скорее ветер, уносящий наше зерно, которое мы каждый год заготавливаем на зиму. – Полезен ли он, дети мои? – воскликнула старая мышь, опершись на клюку. Мышата молчали, тогда мышь воззвала к Богу (естественно, к мышиному Богу, который создал мышей по своему образу и подобию): – Боже! Можно ли терпеть существо, приносящее вред вместо пользы, которое страшнее Кота? Оно портит наш урожай и уничтожает наши закрома. Более того, оно неразумно, поскольку не роет нор и не имеет хвоста. Только и слышно разговоров, что о человеческом интеллекте. Мы ползали по его телу и не нашли на нем ничего подобного. Бог не стал спорить с мышью и посоветовал убить чудовище. Ночью, когда Гнат спал, мышь подкралась к нему и прокусила мизинец его ноги, посчитав эту рану смертельной. Не так ли считает человек, что, расставляя мышеловки, он избавляется от мышей? ДОРОГАЯ КОЛЛЕКЦИЯ Петр Филиппович был заядлым коллекционером. Кто-то собирает иностранные монеты, кто-то – марки, он же собирал любые вещи, даже самые пустяковые, относящиеся к его личной жизни. Всякий раз с дрожью в сердце и разомлев от удовольствия, он доставал с верхней полки шкафа старинный ларец. В нем хранились самые драгоценные для него вещи. Вот его первый выпавший зуб, вот гусиное перо, которым он выводил в детстве школьные каракули. Вот высохшая муха, пойманная им на заседании директоров и рыбья кость, которая была извлечена врачами из его горла. Боже, как давно это было! С каждым предметом были связаны воспоминания: радости и огорчения. Рассматривает их Петр Филиппович, и проходят перед ним дни юности и годы зрелости. Но что это?! На самом дне ларца его пальцы нащупали предмет, ранее не встречавшийся – кусочек свинца чуть меньше горохового зерна. Крутил-вертел его перед глазами Петр Филиппович, но так и не смог объяснить, как он сюда затесался. Выкинуть его было жалко и он завернул «свинцовое зерно» в бумагу, на которой написал: «Выяснить, откуда сей предмет». Год спустя, когда Петр Филиппович охотился с друзьями на уток, чья-то пуля поразила его в сердце. Разом вся жизнь его прошла перед глазами. И жалел он лишь об одном, что не сможет уже написать на той бумаге, которая хранится в его заветном ларце: «Это пуля, которой я был убит». БЕЛАЯ СИРЕНЬ В огороде у Анфисы Ивановны росла сирень. Была она столь пригожа, что еще вчера Анфиса Ивановна почти всю ее пообломала. Остались только три верхние ветки с особо крупными белыми цветами. Стоит Анфиса Ивановна у окна, своей сиренью любуется. Вдруг видит: кто-то тоже не может глаз отвести от заветного деревца. Да ведь это Дарья Петровна, ее приятельница из соседней избы. Переминается Дарья Петровна с ноги на ногу, то на Анфисино окно, то на сирень поглядывает, а подойти ближе не смеет. – Здравствуй, Дарьюшка! Рада тебя видеть, – кричит ей из окна Анфиса Ивановна. – И вам желаю здравствовать, Анфисушка, – вздрогнув от неожиданности, отвечает Дарья Ивановна, – вот смотрю на солнышко и не пойму – полдень уже или еще утро. Смекнув, что Дарья лукавит, Анфиса ей и говорит без экивоков: - Да ты заходи, Дарьюшка, в огород. Заходи, не бойся и наломай сирени, сколько тебе надо. Сначала Дарья хотела ей возразить, но, видя, что Анфиса добра и непреклонна, решила действовать. Однако вчера прошел сильный дождь, и Дарья, войдя в огород, сразу же увязла по щиколотку. – Правее, правее... Вот эту ветку! Да не эту– вон ту, что выше, – указывает из окна Анфиса Ивановна. Прыгает Дарья вокруг сирени, уже вся в грязи измазалась, но слишком высоки цветоносные стебли? никак не достать. – Дарьюшка, возьми-ка вот железный крюк, – высунулся из окна Анфисин муж, разбуженный криками жены. Взяла Дарья крюк и уж было ухватила им нужную ветку, да наступила на собаку, спавшую под кустом. Взвыла собака. Дарья же с испугу выронила крюк, да прямо Анфисиному мужу по уху. – Экая же ты неловкая, Дарья. Некому, видать, тебе было руки вправить, чтобы ты ими сдуру людей не калечила, – рассердилась Анфиса, рассматривая мужнино ухо. – Да уж не ловчей некоторых, кои ухом крюки железные ловят, – со зла ответила Дарья. – Отчего вы, маманя, ссоритесь? – появилась в окне Анфисина дочка. – Дали бы лучше Дарье Петровне лестницу. Подивившись своевременной мудрости своей дочери, Анфиса Ивановна так и сделала. Тяжело дыша, влезла Дарья по лестнице и все бы хорошо, но неведомо ей было, что жил в той сирени паук. Мохнатый, с красными глазами и белым крестом на спине. Испугался он Дарьиного упорства и прыгнул ей в волосы. Дарья с лестницы так и съехала. Лестница же устремилась прямо в окно, а Анфиса с домочадцами – врассыпную. Долго бранились Дарья с Анфисой, чей ущерб ощутимее: выбитое окно или вывихнутая нога. А сирень так и осталась нетронутой. Еще три дня она постояла в полной красе, а потом отцвела. Тихо и незаметно. Если бы обиды увядали так же быстро. УЧЕНИК КОЛДУНА, ИЛИ КОГДА ЦВЕТОК ВСКРИКНЕТ В давние времена жила одна бедная крестьянская семья: мужик, баба да их сынишка. Тяжело спало им жить и чуют: не прокормить им сына. Решили тогда отдать его колдуну в ученики. «Авось, и нам от этого выгода какая будет»,– подумали старики. Вот повели они мальчика к колдуну. Да колдун долго не соглашался брать себе ученика: «Не выйдет ничего ни из него, ни из вашей затеи». Кряхтел, кряхтел, да потом согласился. Стал он мальчика учить: – Живя в лесу, сам уподобляешься деревьям: кожа грубеет, но душа растекается, как туман. Наблюдай за природой и сможешь воплотиться в любую ее частицу. Смотри, сейчас я зависну сухим листом, а вот поскачу зайцем,– сказал колдун и действительно превратился в зайца.– Что бы перевоплотиться, нужно убеждать в этом не только других, но и себя. Пока ты сам не почувствуешь, что ты олень или рыба,– ты будешь оставаться человеком. Колдун с мальчиком подошли к ветхой лачуге. — Посмотри на меня,– сказал колдун,– что ты видишь сейчас? — О, учитель,– ответил мальчик,– вы нездоровы. — Aгa, ты подумал, что я болен, но я представился тебе самой болезнью. Посмотри на меня еще раз, что ты видишь теперь? — Мне страшно, учитель. Мне показалось, что вы умерли. — Я представился тебе самой смертью. Смотри лучше, что ты видишь теперь? — Где вы, учитель? Куда вы пропали? — Я – изначальная жизнь, первобытный хаос, невидимый глазом. Я – изначальный зародыш Вселенной, зрачок небытия. Колдун размахивал палкой, поднимая пыль, пока не стемнело. Утром они продолжили занятия. Колдун все предоставлял самодвижению, и все получалось у него само собой. Он познавал мир, никогда не проявляя своих знаний. Умел делать все, но ничего не предпринимал. Был безмятежен, безмолвен и неподвижен, словно замерзшее озеро. Колдун знал одно: знания нельзя применять. В лесу он забывал об истинном и ложном, считая обе крайности большим препятствием мастерству. Он бесцельно блуждал по ту сторону пустоты, не отвечая на вопросы и не занимаясь никакими другими делами. Когда колдун говорил, он не убеждал; был старшим, но не управлял; знал обо всем, но никогда не был уверен в этом. Колдун знал: великий мудрец ничего не творит – только наблюдает. И разве можно помешать тому, кто отрешен от всего, кто, странствуя по свету, держится вне мира вещей, вмещая в себя все его многообразие. Колдун учил мальчика не выпячивать свой ум, чтобы удивить невежд. Не проникаться светом лишь для того, чтобы осветить грязь других. Так прошло в учении три года. Истекал срок служения колдуну, и мальчик заторопился домой. Придя же в дом, он застал родителей в печали. – Все лето не было дождя,– сказала мать.– Но ничего, ты теперь ученый. Вызвать дождь тебе, поди, не в тягость. Усмехнулся мальчонка, хлопнул в ладоши, плюнул три раза, кувыркнулся через голову и – разразилась гроза. Мужик с бабой рады-радехоньки. Все бы хорошо, да вот через месяц ни с того, ни с сего ударили морозы. Малец к ним не имел никакого отношения, однако все село показывало на него пальцем: – У, колдовское отродье, почто накликал морозы на наш урожай? Под вечер явился колдун черной лисицей и сказал: – Я же говорил тебе: не делай людям добра, если ищешь себе выгоды. Сказал и ушел, а мальчонка опять за свое принялся. Наколдовал он родителям мешок золота. Все село сразу же об этом прознало, и дошли слухи до князя. Велел он колдовенка изловить, в железо заковать. Ночью прилетела к мальчику белая сова и молвила: – Чую беду, но не могу ее отвратить. Разве я тебе не говорил, чтобы ты не показывал своего умения людям. Все любят быть полезными, а ты попробуй быть бесполезным и никому не нужным. И тогда ты проживешь триста лет. В последний раз я тебе помогаю. Сказала и улетела. Мальчик же оглянулся и увидел себя возле родительского дома. «Обернусь-ка я цветком,– подумал он,– порадую отца с матерью». И превратился он в цветок дивной красоты. Шли мимо родители, залюбовались растением и сорвали его. Вскрикнул цветок, и с тонкого стебля потекла кровь. – Что за чудо,– сказала жена мужу,– пойдем, спросим у колдуна. Выслушал их колдун, помрачнел паче тучи и промолчал. ЗОРА В одном селе жил мужик. Любил он трубку курить в непогоду. Как-то раз сидел он у окна и смотрел, как разбушевавшийся ветер собирает листья в причудливые узоры. Попытался он раскурить трубку, да не тут-то было: никак не курится трубка. Нахмурил брови мужик и отложил ее в сторону. Смотрит: что за диво, трубка сама собой дымиться стала. Заглянул в нее, а там сидит маленькая девочка размером с мизинец. Смотрит на него сквозь длинные ресницы и улыбается. — Здорово, мужик. Я Заря-Зоровница — малая девица. Почто дом свой запустил, хозяйство забросил? Возьми меня к себе в услужение. Рассмеялся мужик, а она ему свое твердит: — Ты не смотри, что я мала. Мать моя — Зора — женщина огромной силы и меня силой не обделила. Я мастерица на все руки. Забавно стало мужику, и решил он, что быть посему. — Служить я тебе буду ровно три года,— сказала Заря-Зоровница,— и буду выполнять любую работу по дому. Буду тебе и дочерью, и женой, и бабушкой. — Чем же мне отблагодарить тебя? — А ничем,— сказала Заря-Зоровница.— Единственное: ты разрешишь мне пожить у себя просто так три месяца. — Ладно, будь по-твоему,— ответил ей мужик, еле сдерживая смех. И с самого утра Заря-Зоровница принялась за работу. Хоть малого роста она была, но воистину силы превеликой. Сама мужику обеды варила, сама тяжелую посуду таскала и сама скотину пасла. А вечером садилась мужику на плечо, расчесывала его седую бороду и смотрела, как он пускает из трубки колечки дыма. Во всем помогали Заре-Зоровнице мыши: она у них за главную была, и ее приказания они исполняли не медля. Мужик был нелюдим и нрава сурового, а тут из его избы слышались и пение, и веселый смех. Соседи недоумевали. «Не сошел ли он с ума»,– говорили одни. «Да что вы,– говорили другие,– смотрите, как у него все ладится, скорее наоборот – он за ум взялся». «Чую, добром все это не кончится»,– пророчили третьи. Так незаметно пробежали, пролетели три года. – Ну вот, мужик,– сказала Заря-Зоровница,– вышел мой срок, а с ним и служба моя. Привык мужик к Заре-Зоровнице и загрустил. – Не печалься, по нашему уговору я еще три месяца у тебя жить буду,– хитро прищурилась Заря-Зоровница. И вот с этого момента маленькую хозяюшку как подменили, и в доме стали происходить странные вещи. То вдруг корова заболеет, то ни с того ни с сего куры дохнуть начнут. А намедни пришел мужик домой и видит: в избе точно снег кружит. Кто-то из всех подушек пух выпустил. Мало того – по всей избе бегали мыши и грызли все, что можно было грызть. А Заря-Зоровница сидела в мужицкой трубке, нюхала табачок и смеялась от души: – Ай, мужик, что-то ты будешь делать без меня? Поднялся наутро мужик и ничего не поймет. Заря-Зоровница измазала все стены медом, отчего слетелось множество всякого гнуса. Волосы его она спутала в отвратительные косицы, в которые вплела красные ленточки. Мужик потряс головой и зарычал от негодования. Но это было еще не все: борода его была испачкана дегтем, одежда попрятана и вместо нее на полу валялись женский сарафан и большой черный платок. Дверь в избу была выломана и здесь свободно блуждали куры, овцы и даже одна корова. Понял мужик, чьих рук это дело, и кинулся к своей трубке, а Заря-Зоровница спряталась в нее и знай смеется. Стал он трясти трубку и стучать ею по стене в диком гневе. – Вылезай, ведьма, а не то хуже будет. Но Заря-Зоровница только смеялась и смеялась. Что только ни делал мужик – и ковырял трубку ножом, и стучал по ней булыжником, но смех не умолкал. Трубка не поддавалась, словно кто заколдовал ее. «Брошу-ка я ее в воду»,– подумал мужик. – Не делай этого,– смех неожиданно смолк, и Заря-Зоровница жалобно запричитала.– Заклинаю тебя теплом твоего очага, не бросай меня в воду, подумай о своей душе. Я укажу тебе место, где зарыты клады... Но мужик подумал, что Заря-Зоровница дурачит его и, разозлившись еще больше, швырнул трубку на самую середину реки. Мыши сплели венок и пустили его по реке, а сами стали водить хороводы вокруг серого камня и кликать Зарю-Зоровницу. Мужик же пошел спать в свою берлогу. Не успел он лечь, как в дверь постучали. На пороге стояла женщина, вся красная и хмурая. — Кто ты, чудище? — Я – Зора,– заорала она, словно десяток медведей.– Всего три дня не дотерпел ты, и я бы тебя щедро отблагодарила. Мне ведомы все клады, все тайники, все сокровища земли. Но ты погубил мою доченьку, и тебе жить осталось недолго. Сказала и закружилась огненным вихрем. Изба полыхнула синим пламенем, и ветер развеял ее прах. ДОБРАЯ И СЕРДИТАЯ Жили-были две девки: Параска Тихоновна и Анфиска Тихоновна. Одна была умная да тихая, а вторая – глупая да заводила. Были они лицом похожи, да умом разные. И вот Анфиска, та, что глупая, говорит: – Надоело быть одинаковыми. Тебе все время поддакивать да тебя во всем слушать. Я вот какую игру придумала. Давай ты будешь доброй, а я сердитой. Только уж если ты добрая, то никому ни в чем не отказывай, а я, сердитая, тебе перечить буду и всем «нет» говорить. Сказано – сделано. Вот рано утром заходит к ним в хату мамка и говорит: – Параска, Анфиска, кто пойдет навоз в коровнике выгребать? Анфиска надулась – сердитая лежит. Мамка на Параску глядь. Параске как не хотелось вставать, а пришлось. Уговор дороже денег. Сегодня ей доброй быть. Ушла Параска, да в навозе нашла золотое колечко. Надела его на палец. Подружки с зависти аж сохнуть стали. – Надоело мне, Параска, сердитой быть,– говорит Анфиска,– давай теперь ты ею будешь, а во мне пусть доброта откроется. Так и решили. Вот пошли они в лес по грибы, по ягоды, а навстречу им молодец на коне. – Здорово, красавицы! Кто из вас царевной хочет быть? Параска рот так и разинула. Уж как ей не хотелось, а пришлось сердитой казаться. Надула она губы и смотрит исподлобья. Молодец на Анфиску глядь, а у той рот до ушей, хоть завязочки пришей. Посадил он Анфиску на коня и уехал прочь. Только оказалось, что совсем не молодец и не царевич то был, а был то чумной лесничий пятидесяти лет от роду. Перевез он Анфиску через реку и бросил в болото на съеденье комарам. Чуть жива заявилась домой добрая Анфиска, а сердитая Параска в это время на печи лежала, пряники трескала. Зашла Анфиска в избу грязная, новый сарафан весь в клочьях, волосы, как у шишиги, торчат. Обняла мамку и воет волком. — Что с тобой, Анфиска? – удивилась мамка. — Я сегодня доброй была. Взяла мамка шелковый ремешок и отстегала им Анфиску. А Параска смотрела на свое колечко и сердито поглядывала с печки. Авторская страница будет постоянно пополняться творческими работами .
	АРХИВ -фото -видео ПРОЕКТЫ КНИЖНАЯ ЛАВКА ОТЗЫВЫ
	НАШИ РЕКВИЗИТЫ Редактор сайта Анна Мамаенко mamajanka@mail.ru Администратор сайта Алексей Передереев
	Друзья и партнеры

	// Главная //История // События // Литература // Рецензии // Архив // Пректы // Книжная лавка // Отзывы // Данный сайт "Пункт приема - 1" является правопреемником одноименного старого сайта. "Пункт приема - 1" является интеллектуальной собственностью Литературно - театральной группы "Пункт приема". Руководство сайта всегда придерживается соблюдения авторского права. Мы НЕ РАЗМЕЩАЕМ публикации: порнографического, садистского, политического, экстремистского и параноидального характера. Копирование и цитирование материалов сайта, с обязательной ссылкой на него. © Интеллектуальная собственность! Сайт преобразован 25 декабря 2009г.